«Пирую в южной беседке»

Истинный чиновник в Китае всегда живет второй, внутренней жизнью, где царствует романтизм, поэзия, философские размышления, несогласие с реальностью. И именно эта – другая жизнь духа – и помогает выжить сознанию и телу в жёсткой действительности вечной необходимости служить господину. 

Ван Чанлин (698—757) родился неподалеку от современного города Тайюаня, в провинции Шаньси. Прозвали его Лунцзи – «Знак дракона» 龙标  по имени местечка, в провинции Хунань, куда он был сослан с понижением и где провел последние годы

Это замечательный, уточненный поэт период Тань – современник знаменитых поэтов Ли Бо, Ду Фу и Мэн Хаожаня.

И он прошел почти тот же путь: сочетал невысокую чиновничью должность с чудесной поэзией, служил честно, впал в немилость, был сослан и  погиб во время восстания Ань Лушаня в возрасте 61 года в районе городе Бочжоу (亳州) в провинции Аньхой

В молодости он был беден, и чтобы поддержать себя, занимался  земледелием. В 30 лет он сдает экзамен на чиновничью должность цзиньши (进士) и затем занимает пост Первого секретаря в уездной канцелярии. Около 713 г. переезжает в столичный город Чанъань, а потом перебирается в город Цзянин (江宁) – ныне Нанкин, где был управляющим уезда. Его ссылают из-за какого-то навета. А он в 756 г. отправился в странствия на плоскодонной лодке из городка Лунцзи  на восток, сочинив прекрасный и при этом  грустно-тоскливый цикл поэзии. Больше всего он прославился своими «пограничными стихами» ( бянь сай ши 边塞诗) – описывал события на северо-западных окраинах Китая.

 Писал обычно в стиле «ци цзюэ» (七絕) – короткие стихотворения в четыре строки по семь иероглифов в каждой 

Это не основное его стихотворение – просто красивое. Удивительно мастерство рисовать пейзаж и ощущение от него через поэтические строки 

«Пирую в южной беседке»

В реках студеных дикий лес  отражен.
Над беседками –  свежесть и чистота сгустились.
Вот гости из царства Чу, в отдохновении пируют, 
В покое расселись, в золоченые флейты играют.
Я же пьяным весь день брожу  по горам, 
Пока тьма не придет и облака не вернутся в горные гроты. 
Над башнями городской стены клубится бескрайний туман,
Обезьяны и птицы  – настороженны и унылы.
Все, что есть вокруг меня, – словно «шелковые нити и шнуры», 
Старательно мне какой-то приказ отдают.
И вот уже отправился я  по делам – навещаю правителя у Восточного ручья, 
С утра  и до ночи к нему путь прорубаю.

Шелковые нити и шнуры  – имеется ввиду императорский указ (из «Ли цзи»:  «Слова правителя словно шёлковая нить, исходят из него словно шнуры»)

宴南亭
唐·王昌龄

寒江映村林,亭上纳鲜洁。
楚客共闲饮,静坐金管阕。
酣竟日入山,暝来云归穴。
城楼空杳霭,猿鸟备清切。
物状如丝纶,上心为予决。
访君东溪事,早晚樵路绝

Откуда мы знаем истинную историю монастыря. Каноны Шаолиня (2)

Это продолжение публикаций про истинную технику Шаолиньсы. Начало здесь.

Чаще всего люди узнают про историю и про технику шаолиньцюань из устных рассказов и личного обучения, а еще – из кинофильмов и любительских публикаций (хотя есть и вполне научные и профессиональные). Каждый мастер и последователь рассказывает «свою историю», нередко всего занимаясь мифотворчеством, но это также составляет часть традиции. Тем не менее есть возможность понять, чем в действительности занимались шаолиньские монахи

Итак, посмотрим, какие есть основные источники по реальной истории Шаолиньсы и его технике?

Во-первых, это хроники самого монастыря, которые велись разными людьми и в разные эпохи. Естественно, какие -то сведения могли «изыматься», какие-то – приукрашаться, но в целом они передают общую картину того, какой техникой занимались шаолиньские монахи.

Коридор стел в монастыре Шаолинь, 1992 г.

Во-вторых, это уникальные надписи на каменных стелах, на которых вырезались отрывки из шаолиньских трактатов, наставления и биографии мастеров. В правом крыле Шаолиньсы был оборудован «коридор стел», сам двор когда-то зарос бамбуком, и последователи могли в медитации гулять по двору, читать слова старых мастеров и размышлять над ними. Многие стелы не сохранились, частично были разрушены, частично – спрятаны от любопытных глаз. Однако к великому счастью еще в 90-х гг. ХХ века с них были сняты «набивные копии» (та бэнь), поэтому сегодня можно восстановить практически все «каменную историю» Шаолиньсы.

В-третьих, это различного рода уездные и местные хроники (地方志), а также отчеты чиновников, путешественников и т.д. – они представляют «внешнюю историю» Шаолиньсы. Ни одна группа по отдельности не может считаться абсолютно достоверной, естественно каждый источник написан живыми людьми и может быть субъективным. Но сопоставляя все вместе, мы можем верифицировать их и понять не только, о чем решили рассказать, но и что решили скрыть.

В -четверых, это устные предания. Естественно, речь не идет о некой новой «истории», составленной «здесь и сейчас», а закрепившемся в традиции комплексе легенд Шаолиня, например, о Бодхидхарме, его ученике Хуэйкэ, о способах тренировки. За каждым таким преданием стоит и свой сокрытый смысл (например, тайные трактовки смысла «девятилетней медитации Бодхидхармы перед стеной»), поэтому такие легенды передают сам «дух» старого Шаолиня.

Обложка издания “Важнейшее в подготовке в методах кулачного искусства»

В-пятых, это уникальные трактаты и «каноны» (цзин): прямые наставления шаолиньских мастеров и их последователей. Многие из них погибли во время грандиозного пожара в 1928 г., однако часть из них сохранилась. Еще ряд трактатов был издан китайскими чиновниками (не монахами!) еще до пожара, это происходило в XIX – начале XX веков. Это был период, когда многие аристократы-коллекционеры увлекались «китайскими мудрыми древностями», то есть старыми трактатами. Они брали их к себе в коллекции, а затем издавали ксилографическим образом. Так до нас дошли «Канон кулачного искусства» («Цюань цзин» 拳經) и «Утонченный смысл шаолиньского кулачного искусства» («Шаолинь цюань шу цзинъи» 少林拳術精義), они изданы под одной обложкой в 1917 известным мастером боевых искусств и лекарем Лу Шиъэ (1878-1944) 陆士谔 . Существует еще один «Канон кулачного искусства» 拳經 , приписываемый известному собирателю и мастеру боевых искусств Чжан Кунчжао, который жил в период правления Канси (1654-1722), этот текст был издан в 1929 г. 

Издание «Важнейшее в подготовке в методах кулачного искусства»

А в 1936 г. выходит трактат «Важнейшее в подготовке в методах кулачного искусства» («Цюаньфа бэйяо» 拳法備要). Этот трактат был издан в виде рукописной копии, которая включала два трактата «Цюаньцзин» (о которым мы писали выше) и собственно «Цюаньфа бэйяо». Авторство обоих текстов приписывается Чжан Кунчжао, но уже из предисловия ко второму тексту видно, что это не его работа. Однако она является обобщающим трактатом для шаолиньской традиции. Важнейшее в подготовке в методах кулачного искусства» циркулировал в Шаолиньсы еще в 90-ые годы ХХ века, он был в библиотеке Ши Суси, Ши Дэцяня и они считали его отражением шаолиньской техники. Вот с него мы и начнем наш анализ шаолиньской традиции.

Каноны Шаолиня: от легенды к тайнам шаолиньской традиции (1)

Легенды создаются и сегодня: это важная часть шаолиньского наследия. И, откровенно говоря, сегодня даже многие последователи различных «институтов ушу», вокруг монастыря Шаолинь практикуют совсем не то, что когда-то было частью традиции. Какие-то вещи забылись, многие мастера ушли из жизни, последние великие наставники «старого Шаолиня», которые придерживались всех норм поведения, по сути прекратили преподавать в 90-2000-х гг. Сегодня существует «новый Шаолинь», новое «шаолиньское ушу/кунфу» и новые последователи, которые уже никогда не застали старую традицию. Свое «шаолиньское ушу» «изобретают» и китайцы, и тем более иностранцы, которые не получили никаких наставлений.

«Шаолинь» и «шаолиньский кулак» стали наверное, самыми популярными названиями в мире боевых искусств Китая. Следуя за известной поговоркой «Все боевые искусства вышли из Шаолиня», сегодня множество китайских школ относят свои истоки именно к этому монастырю в провинции Хэнань, в горах Суншань. По сути это один из многочисленных мифов, которые всегда бродили и бродят вокруг Шаолиньсы, к тому же многие техники шаолиньского искусства не были «изобретены» монахами, а приходили, начиная с XIII века, в возможно и раньше, из народных и армейских школ боевых искусств. А вот в монастыре они кодифицировались записывались и сохранялись – в этом великая заслуга той линии патриархов передачи традиции, которая и стала именоваться «чжэнцзун шаолинь цюань» 正宗少林拳 – «истинное шаолиньское кулачное искусство».

Иллюстрация из трактата “Важнейшее в подготовке в методах кулачного искусства” (1936 г.)

И все же такие наставления сохранились: кому-то они передавались изустно, а в ряде случаев записывались в виде трактатов, дошедших до наших дней. В нашей серии публикаций, мы посмотрим, каким было истинное шаолиньское искусство, каких правил придерживались последователи и какие техники использовали. 

Медитация на обыденном

Медитировать на самом простом – самое сложное дело. В самом простом ты не видишь мудрости, только обыденность, которая и так видна всем. Ты же ищешь невиданных откровений, “бесед с пустотой”, “встреч в духовном пространстве”

Ну, а вот если… скажем верёвка. Попробуйте осознать не способ ее использования, не материал, из которого она сделана, а саму ее сущность. Да, да, внутреннюю сущность куска верёвки.

А разве медитируя над собственной сущностью, мы не подменяем размышления над своей изначальной природой рассуждениями о своём статусе, о том, что меня волнует, какова моя миссия, что мне надо сделать и что мне мешает? Вот пустотная медитация это созерцания себя “никаковым”, без статусов, переживаний, эмоций, да и без тела вообще.

Так что проще начинать с медитации над сущностью верёвочки.