Почему «кризис» это НЕ «опасность» и «возможность»

Как только наступает очередной кризис, «эксперты» успокаивают друг друга «старой китайской мудростью», что по-китайски «кризис» (вэйцзи 危機  ; 危机) —  это сочетание двух иероглифов «опасность» 危 и «возможность» 机. Это повторяют друг другу разоряющиеся бизнесмены и отчаявшиеся политики, а также блогеры и телеведущие.  Разочарую: это не так. 

«Вэй» 危 действительно означает «опасность», угроза», «затруднение». Возможно, это значение происходит от названия племен Вэй, которые нападали на Китай, но потом были все же разгромлены и подчинены, а их правителя, свергнутого в результате  восстания,  принесли в жертву.

С «цзи» 機 , 机 (которое якобы «возможность») все сложнее.

Цзи  в своем изначальном значении это «механизм» (в том числе «спусковой механизм»), «пружина».. Скорее всего, самое ранее значение — это спусковой механизм у самострела или арбалета, именно в этом смысле «цзи» встречается в самых ранних текстах, например, в «Шуцзине» («Канон исторических писаний»), в «Истории династии Хань». А в толкованиях так и сказано «Цзи» — это спусковой механизм самострела «(機, 弩牙也).  (Можно уточнить здесь: Ли Сюэцин. «Этимология иероглифов». Тяньцзин, 2013, с. 524   (李學勤《字源》,天津:天津古籍出版社,2013年7月2次印刷)

В качестве «механизма» мы встречаем его в «Ли цзи» («Записки о ритуалах»), «Ши цзи» («Исторические записки, 1 в. до н.э.). Это и, например, «устройство для ловли птиц» , это «ткацкий станок» (в «Ши цзи» и далее), «ось, стержень» , «причина, повод» (в «Ли цзи» и «Чжуан-цзы») и даже «секрет», «предзнаменование», «план, замысел». В общем это всегда какой-то «механизм»

И да, в одном из своих неосновных и поздних значениях —  «удобный момент», «случай».

Но ни один из словарей не толкует это как «кризис и возможность», а только как «критический момент», то есть просто «кризис». Если быть совсем уж дословно точным, то «спусковой момент к опасности».

И это соответствует всем другим значениям, например, «критический момент» — это «ши цзи» 時機 (дословно, момент времени», но уж никак не «время и возможность»)

В общем, успокаивать себя лучше не этим. Ну, например, получением хорошего образования, чтобы не вестись на глупости.

Китайская эротология: «Восполняясь» через партнера.

Из книги Алексея Маслова. «Битвы на атласных простынях. Святость, эрос и плоть в китайской цивилизации», М: Рипол классик, 2020

Продолжение цикла. Начало здесь

Из главы 6. Откликаясь на небесное соитие. Раздел «Сражение за семя»

Суть полового акта заключается в «заимствование» или «поглощении» энергии партнера, при этом сама методика вступления в половой контакт должны быть выстроена так, чтобы не потерять ци и цзин. На фоне восприятия сексуальной энергии как «природного ресурса» «битва полов» в Китае приобрела более, чем метафорическое значение. В даосских школах половой акт назывался «сражением за получение восполнения» или «восполнения от набирания» (цайпу чжи чжань 採 補 之 戰), указывая на особенность увеличения собственной энергии за счет «военной экспансии» на территорию противника. Безусловно, такие методы описания совокупления следуют за классическими текстами военных стратегов. Бой должен быть долгим, но не изнурительным, чтобы в полной мере получить энергию «противника»: «Если найдешь в себе терпение для долгой «схватки», то наполнишься чудесным удовольствием»[1]

Китайская военная стратегия предписывала избегать прямой грубой атаки, например, прямого штурма ворот крепости, но базировалась на серии уловок, обманных маневров, хитростей, смены темпа наступления. Эту же технику «изматывания противника», «заманивания», «нанесения удара из засады» предлагалось использовать и для «битвы на атласных простынях». 

Порою, читая такие трактаты, незнакомый с тонкостями эротологических текстов читатель, может действительно предположить, что речь идет о военных наставлениях в поражении трактатам Чжугэ Ляна или Сунь-цзы.

В другом случае, совокупление воспринимается как уточненное «сражение», где надо хитроумным образом «выстроить ряды своей армии», дождаться точного времени для атаки, совершить несколько обманных маневров, измотать противника и, наконец, одолеть его. Женщина фигурирует в таких текстах под обозначением «противник» или «соперник», мужчина же — «великий полководец».

В светской традиции такие тексты приобретали характер наставительных поучений, перемежаемых забавными историями, поэтому чаще всего именовались «сражениями на шелковых простынях». Даосские тексты про «битву» мужчины и женщины носят характер символического описания того, как мужчина может напитываться за счет женщины, как открывает потоки ее энергии и как вбирает в себя. Так «Истинный канон абсолютного союза правителя Чистого Ян» («Чуньян яньчжэн фую дицзюнь цзицзи чжэньцзин») четко рисует «схему сражения», которая должна привести к захвату позиций противника[2].

Сначала «полководец», то есть мужчина, должен психологически подготовиться, «закрыть глаза и утратить самого себя», дабы его чувства и возбуждение не мешали ему вести сражение. Когда женщина начинает «атаковать» его, ласкать и добиваться близости, «полководец» сначала «уклонятся от прямого столкновения» и лишь «ждет пока противник утомится». Он соблазняет «противника», но как только женщина проявляет активные ласки, вновь и вновь «ускользает», распаляя ее все больше и больше. Наконец, женщина начинает вести себя как «грабитель, жестоко вторгшийся в пределы царства» — она окончательно распалилась. Вот именно в этот момент «полководец», не торопясь вступает в сражение. Он бережет свои силы, время от времени «отступая», то есть прекращая свои движения. И даже когда «противник бросил в бой всю свою армию», мужчина занимает нижнюю позицию. Кстати, это аналог «сокровенной самки» из «Дао дэ цзина», которая «всегда занимает нижнюю позицию» и поэтому может одолеть самца свои покоем (§ 61) — здесь же мы видим инверсию ролей: последователь эротологического искусства выступает в роли «сокровенной самки». Он «продолжает пребывать в сосредоточении и неизбежно побеждает» — мужчина должен на всем протяжении «сражения» сохранять контроль над своими чувствами. 

Наконец, «измотав противника», он сам начинает «атаку». Он «напитывается» от своего «противника»: втягивает ее «пищу» (язык) и «зачерпывает зерно из ее амбаров» (наслаждается ее грудью). После этого мужчина вновь становиться пассивным: «я вновь откидываюсь, словно труп лицом вверх, и жду пока подойдут войска». Как видим, женщине в этом «сражении» отдана активная роль, она предпринимает все действия, «атакует», а мужчина же всякими способами пробуждает ее энергии (прежде всего ци и цзин), дабы они проявили себя в момент возбуждения — после этого «полководец» может заимствовать ее силы.

И вновь возобновляется «сражение», которое символизируется гексаграммой «цзицзи» 既濟, что означает «окончательное завершение». И как утверждает трактат: «Окончательное завершение» означает, что я уже получил истинное начало Ян». Это и есть основная цель совокупления — напитать себя чистейшей энергией начала Ян, при этом «даже одно такое совокупление, если мужчина получил истинное Ян, позволит ему продлить годы на период в 12 лет». 

В этот момент и происходят алхимические трансформации в теле мужчины: его внутренняя пилюля устремляется вверх, в голову, в область «нивань» (дословно «глиняного шарика»), и он обретает состояние бессмертного. Главное здесь — «собирание» энергии женщины, при этом трактат уподобляет это процессу «собирания» земли по небольшой корзинке, чтобы насыпать огромную гору, то есть из многих совокуплений с заимствованием энергии женщины следует «построить» свое долголетие.

Этот метод эгоистичен и нацелен исключительно на мужчину. Во всем этом «сражении» мужчина действует хладнокровно и расчетливо, его сердце подобно «погасшему пеплу» и внутренне он не возбужден, чтобы не тратить свои эмоциональные силы. А вот речи его «должны быть сладкими и ласковыми, дабы еще больше распалить противника». 

Вбирание энергии партнера является символическим захватом его позиций. Без такого захвата мужчина лишь бессмысленно тратит свои силы. На вопрос Жёлтого правителя «почему иногда мужчине и женщине так и не удается получить наслаждения от близости», божество Су-нюй отвечает именно в терминах «захвата энергии»: «Если человек стремится достичь Пути единения между мужчиной и женщиной, используя методы дополнения семени-цзин и объединения пневмы-ци, различные способы массажа и упражнения в циркуляции ци, метод «возвращения к корням и обращению истокам», а также «углубления корней и укрепления стебля», … но забывает включить в это метод «вбирания Инь», то мужчина лишь все больше истощается от совокуплений и, в конце концов, утрачивает всякое чувство удовольствия»[3].

Если через женщину мужчина «напитывается», то «растрачивает» свою энергию он не только через женщину, но и через свои эмоции. По сути, вся даосская практика советует мужчине, действуя своим телом, не быть вовлеченным в это своих сознанием. Кстати, такие же советы давались и женщинам в случае «одиночной практики»: возбуждая тело, женщина должна сохранять контроль над эмоциями. 


[1]. Сунюй мяолунь («Утонченные беседы с Безыскусной Девой» 素女妙论.) Пекин: Чжунго сицзюй чубаньшэ 中国戏剧出版社, 2000, с. 28.

[2]. Чуньян яньчжэн фую дицзюнь цзицзи чжэньцзин (Истинный канон Окончательного завершения высшего преданного владыки Чистейшего Ян» 纯阳演正孚佑帝君既济真经.). Тайбэй: Сюэфань иньсян чубаньшэ (學苑音像出版社), 2004, с. 9

[3]. Там же, с. 29