Автор: Alexey Maslov

Опубликованы итоги переписи населения 2020 г. (проводятся каждые 10 лет) — некоторых они поразили, кого-то ввели в недоумение. В Китае, выясняется, недостаточно людей трудоспособного возраста наряду со стремительным старением и резким падением рождаемости. А ведь все, что происходит в Китае, отражается на ситуации в мире, в том числе и на перераспределении трудовых ресурсов, товарного производства и торговых потоков.

Падение рождаемости

Это следствие сочетания целого ряда объективных и субъективных факторов: искусственного ограничения рождаемости, изменения социального состава и, самое главное, ценностных ориентиров современных китайцев.

Формально население материкового Китая, которое по переписи насчитывает 1,4 млрд человек, в 2020 г. выросло на 5,38% по сравнению с 2010 г., однако это самые медленные темпы роста с момента первой переписи в 1953 г.
Главная проблема — это стремительное падение рождаемости, число новорожденных в 2020 г. — 12 млн по сравнению с 14,65 млн в 2019 г., что составляет уменьшение на 18%, более того, оно практически достигло шестидесятилетнего минимума.

Коэффициент фертильности — количество детей на одну женщину детородного возраста — упал до 1,3, что ниже «классического» уровня в 2,1, который необходим для поддержания стабильной численности населения. И это ниже, чем в Японии (1,37), которая уже много лет жалуется на катастрофически низкую рождаемость. Согласно текущим сценариям, население Китая в период с 2019 по 2050 г. еще сократится на 32 млн человек, тогда как население США увеличится на 50 млн, по данным Народного банка Китая.

Как считают китайские эксперты, в следующие 10 лет количество женщин в возрастной группе пикового детородного возраста от 22 до 35 лет сократится более чем на 30%. А это значит, что рождаемость упадет еще больше.

Население стремительно стареет

По данным переписи, в Китае проживает 264 млн человек старше 60 лет, что составляет 18,7% населения. Это заметный прирост с 2019 г., когда пожилых людей было 254 млн. Для лиц старше 65 лет этот показатель вырос со 176 млн в 2019 г. до 190 млн в 2020 г., что составляет 13,5% населения. И очевидно, что ситуация будет ухудшаться: к 2050 г., согласно отчету Китайского фонда исследований развития за 2020 г., в Китае будет проживать более 500 млн человек в возрасте старше 60 лет, или почти одна треть от прогнозируемой общей численности населения к этому моменту. То есть число пожилых людей в Китае очевидно будет больше, чем все население США. И это создает колоссальную нагрузку на пенсионные фонды, которые, по сути, дотируются из центрального бюджета, ежегодно Пекин трансфертами перечисляет деньги в провинциальные пенсионные фонды сотнями миллиардов долларов, общая же задолженность перевалила за триллион долларов.

Таким образом, мы видим, как минимум, две тенденции: падение рождаемости и числа молодого трудоспособного населения и стремительное старение населения в целом. Это создает серьезнейшие перекосы в планировании трудовых ресурсов: в ряде районов Китая на одного неработающего пенсионера приходится всего лишь 1,4–1,6 человека трудоспособного населения.

Да и нынешние китайские пенсионеры заметно отличаются от тех, что были несколько десятилетий назад. Большая часть их жизни прошла уже в обновленном Китае, они привыкли к определенному уровню комфорта, а это требует дополнительных затрат. Классическая картина типичного китайского пенсионера, сидящего на улице на табуретке, попивающего десятую заварку чая из стеклянной банки, обмахивающегося бамбуковым веером и медитативно наблюдающего за прохожими, уходит в прошлое. Нынешние пенсионеры любят путешествовать по Китаю и за рубеж, они вооружены гаджетами, делают покупки онлайн — это создаст дополнительную нагрузку на их детей. Это и создает новый «разрыв» в китайском обществе, в котором традиционно принято заботиться о стариках и иметь в семье много детей. Но, как показывают опросы, многие молодые семьи, которые сами с трудом сводят концы с концами, при этом хотят более комфортной жизни, уже не могут уделять столь же много времени и, самое главное, средств пожилому поколению. Им важна карьера, хорошая квартира, качественное и недешевое питание.

Многие считают, что рождение детей станет бременем и затормозит их карьерный рост. Молодые люди и девушки в 28–35 лет откровенно заявляют, что не хотят связывать себя брачными узами и желают сохранять свободу — явление практически немыслимое для традиционного китайского сознания. Согласно данным министерства по гражданским делам, число браков в Китае в 2020 г. снизилось на 12,2% до 8,13 млн, в 2018 г. браков было около 10,14 млн, а в 2013 г. — 13,47 млн. Мужчин в Китае больше, чем женщин: 51,24% к 48,76%, и этот перекос также сложился уже десятилетия назад. Это приводит к большому числу одиноких мужчин, которые не могут найти себе пару. И не хотят.
Еще пару десятилетий назад пять-шесть детей в семье считалось нормой. Но молодые люди, родившиеся в многодетных семьях, вспоминая свою весьма скромную, если не бедную жизнь, откровенно боятся повторить детский опыт и ограничиваются одним ребенком. Как отмечают китайские социологи, идет неуклонное сокращение числа женщин, желающих иметь детей, что обусловлено резким ростом затрат на их воспитание и образование. Ребенок стал действительно «дорогим». Даже в относительно небогатых сельских районах далеко не все семьи способны обеспечить ребенку средний уровень доходов. В ноябре 2020 г. онлайновая платформа Weibo провела опрос: «Сколько детей вы хотели бы иметь, если бы ограничения на рождение были полностью сняты?» Результаты оказались поразительными для Китая: из 284 000 проголосовавших 150 000, то есть 55%, заявили что у них все равно не будет детей, 85 000 готовы завести одного ребенка, 39 000 выбрали двоих и около 10 000 заявили, что хотели бы иметь трех или более детей. Это практически крах традиционных ценностей.

Политика одного ребенка

Изначально корень проблемы лежит в политике «одна семья — один ребенок», которая активно проводилась на протяжении десятилетий. Конечно, дети рождались в количестве больше одного — их просто не регистрировали, во многих деревенских семьях было принято рожать до первого мальчика, девочек же просто «не существовало». Конечно, о них все знали в деревне, но на них государство не планировало мест ни в школах, ни в университетах. Можно было заплатить штраф за второго ребенка и легализовать его, но в деревнях у многих просто не было денег — выплата штрафов еще больше бы усугубила их положение.

Китай постепенно отказывался от этой политики, с 2016 г. введена формула «одна семья — двое детей», а для национальных меньшинств вообще не было ограничений на рождение детей, но такое регулирование рождения уже сыграло дурную шутку: образовался демографический «провал».

Изменение структуры населения

До 1980-х гг. в Китае в сельской местности проживало около 80% населения, а в деревнях принято иметь много детей. Сегодня Китай стал урбанизированной страной, в городах проживает более 60% населения, а «городские» должны каждый день ходить на работу, детей же надо отправлять в детские сады или оставлять с нянями — опять расходы. К тому же пришла и мода на хорошее образование, комфортные школы и высококлассные университеты, а это также стоит денег, поэтому семьи не могут позволить себя нескольких детей.
Но речь идет не только о демографической стагнации, но и о миграционных перекосах: практически все население сосредоточено в центральных и приморских районах, создается несколько агломераций, где проживают сотни миллионов людей (например, в дельте Янцзы), в то время как из северо-западных и северо-восточных районов идет отток населения. Кстати, из регионов, граничащих с Россией, как раз идет отток населения в более процветающие южные районы.

Кто будет работать

Китай за последние 40 лет вышел практически на один уровень с США по многим параметрам, полагаясь на дешевую рабочую силу и огромный демографический дивиденд, на что Китай может рассчитывать в следующие 30 лет? Значит ли, что все так плохо и такая ситуация приведет к коллапсу развития Китая, когда все средства будут уходить на поддержание стариков, а работать будет практически некому?

Китайские власти, прекрасно видя тенденцию еще до последней переписи, готовились к перестройке структуры экономики. Главная задача — быстрый переход с массового товарного производства, требующего большого числа рабочих рук, на высокотехнологичное производство, требующее высокого качества рабочей силы. Это значит, будут стимулироваться технологии, связанные с искусственным интеллектом, робототехникой, заменой ручного труда машинным и т. д.

Придется пойти и на непопулярные меры: власти признали демографические проблемы и в марте 2021 г. объявили, что будут постепенно повышать обязательный пенсионный возраст с 60 лет для мужчин и 55 для большинства женщин.

Но в любом случае прирост молодого населения нужен, и, как следствие, не исключено, что властям придется перейти вскоре к стимулирующей политике, например доплачивать за рождение второго или третьего ребенка, предоставлять льготы семьям с несколькими детьми, понижать бал по ЕГЭ для детей из многодетных семей при поступлении в университеты.

Шанс для других стран

Старение рабочей силы в Китае приводит к перераспределению производства в мире. Например, Индия, где проживает чуть меньше населения (1,36 млрд), располагает большим числом молодых рабочих рук. И старение китайского населения в сочетании с заметным ростом стоимости рабочей силы приводит к тому, что многие простые производства будут перемещаться в Индию, Индонезию, Вьетнам. Да и сам Китай переносит свои производства в Латинскую Америку и Юго-Восточную Азию, по сути, создавая в этих регионах новые рабочие места. А это, в свою очередь, меняет и логистику перевозки товаров, то есть будут расти товарные перевозки в других регионах мира. Так что для многих стран демографические проблемы Китая — это не так уж и плохо.

Но есть проблемы, которые не решить чистыми инновациями, например производство продуктов питания — Китай сегодня является крупнейшим импортером продуктов питания. В известной степени это, например, расширяет возможности России для поставки продуктов АПК в Китай, тут главное — проявить расторопность и понять модель ведения бизнеса с Китаем.

Только стороннему непрофессиональному наблюдателю китайская экономическая политика может показаться прямолинейной и неизменной — в действительности Китай весьма гибко адаптирует ряд своих экономических постулатов под меняющиеся внутренние и внешние условия. Так за последнее пятилетие Китай, по сути, дважды менял тренды развития, при этом не затрагивая особенностей своего политико-экономического ядра. Во-первых, в 2014-15 гг. началась очередная активная фаза развития Китая «вовне», которая в конечном счете и стала именоваться инициативой «Пояс и Путь». Она была рассчитана на активное освоение мировой инфраструктуры, на перенос ряда китайских проектов за рубеж, на создание возможностей контролировать мировые перевозки, чтобы обеспечить выход китайской продукции за рубеж. А с 2020 года, когда из-за пандемии мировая торговля начала падать, власти Китая быстро переключились на модель ориентации на внутренней рынок — модель «двойного обращения» товаров и услуг. Причем сегодня обе эти модели дополняют друг друга и, как думается, будут многократно адаптироваться под меняющиеся условия.

В целом модель развития оказалась очень устойчивой: в 2020 году Китай стал единственной крупной экономикой в мире, избежавшей спада в связи с пандемией. Более того, годовой рост ВВП (а не спад!) составил 2,3%.

Тем не менее существуют и застарелые системные проблемы: еще с 2010-х годов в Китае обнаружилось истощение прежних драйверов роста. Во-первых, китайские товары заметно подорожали, а это сразу отразилось и на привлекательности китайского экспорта. В стране выросли средние зарплаты (в крупных городах – до 1400-1600 долл. в месяц), было введено повсеместное пенсионное обеспечение, заметно выросли отчисление на социальную поддержку — и все это закладывалось в себестоимость товаров. Другим серьезным вызовом стало заметное старение населения и, как следствие, уменьшение рабочей силы, рост числа пожилых неработающих граждан. И в некоторых регионах Китая, например, на Северо-Востоке, на полтора работающих приходится один неработающий пенсионер, а трансферты из государственного бюджета в пенсионные фонды провинций составляют миллиарды долларов. Есть еще проблемы роста внутреннего долга и роста задолженности госпредприятий перед бюджетом и многое другое.

И Китай весьма гибок реагирует на эти вызовы, в частности, создает новые точки роста, прежде всего высокие технологии, включая искусственный интеллект, и развитие инфраструктуры как внутри страны, так и за рубежом. Китай не боится вкладывать большие средства в инфраструктурные проекты, разумно полагая, что они окупятся не напрямую, а будут иметь мультипликативный эффект. Вообще, строительство инфраструктуры — это огромные затраты национального бюджета, Китай потратил около 4 трлн долл., например, на инициативу «Один пояс, один путь». Однако в конечном счете это позволит беспрепятственно выводить китайскую продукцию за рубеж, а заодно и контролировать мировые перевозки в целом.

Инновации — в зону

Другое направление — максимальный упор на развитие высоких технологий, стимулирование программы инвестиций в НИОКР, переориентация традиционных научных институтов на прикладные разработки и, самое главное, их скорейшее внедрение. В планах на XIV пятилетку (2021-25 гг.) сказано, что Китай будет стремиться к семипроцентному ежегодному росту расходов на НИОКР и формированию новой модели технологического развития. Для этого, например, создается новая система индустриальных и высокотехнологических парков по всему Китаю. При этом каждый парк ориентируется на несколько приоритетных направлений, что облегчает выбор инвесторов. Например, индустриальный парк в Сучжоу построен по принципу «промышленной компоновки 2+3+1», то есть две основных отрасли — информационные технологии нового поколения и производство высокотехнологичного оборудования, три новых отрасли — биомедицина, применение нанотехнологий и искусственный интеллект и единая современная сфера услуг. Помимо полного или частичного освобождения от налогов штаб-квартиры предприятий, открытые в таких зонах, получают компенсационные выплаты, есть субсидии на зарплату, аренду жилья и офисных помещений.

Другая система — новые инновационные зоны, десятки которых уже открылись, последняя партия таких зон была создана в феврале 2021 года, к ним относятся Пекин, Тяньцзинь (новый район Биньхай), Ханчжоу, Гуанчжоу и Чэнду, у каждой зоны — своя специализация. А чтобы поддержать поток иностранных инвестиций прежде всего в высокие технологии, Национальная комиссия по развитию и реформам и Министерство торговли в декабре 2020 года совместно выпустили «Меры по обеспечению безопасности иностранных инвестиций».

Предвосхищая ропот

2020 год был сложным для Китая, равно как и для всего остального мира. В Китае удар пришелся прежде всего на малый и средний бизнес, и правительство ввело беспрецедентные меры для его поддержки. Подавляющее число предприятий было освобождено от налога на прибыль, в ряде районов НДС уменьшили до 1-3%, а многим предприятиям вернули платежи в социальные фонды за последний год. Для мелких предприятий с объемом продаж до 150 тыс. юаней (примерно 23 055 долл.) в месяц НДС был вообще отменен.

Несмотря на «экономический удар», доверие бизнес к власти Китае лишь укрепилось, причем власти чаще всего работали на опережение — вводили многие меры еще до того, как предприятия начинали роптать. И как результат политика снижения налогов снизила расходную нагрузку и упростила возобновление производства. Всего же в 2020 году было снижено налогов и сборов более чем на 2,6 триллиона юаней (примерно 399,6 млрд долл.), при этом 1,7 трлн юаней (примерно 261,3 млрд долл.) были отнесены на взносы по социальному страхованию. В результате всех многочисленных мер по сравнению с предполагаемым сокращением мировой экономики на 3,5% ВВП Китая вырос на 2,3% в 2020 году, достигнув 10 159,86 трлн юаней (1 571,73 трлн долл.). И уже в январе 2021 года МВФ дает прогноз, что ВВП Китая вырастет на 8,1% в 2021 году. Таким образом Китай становится самой быстрорастущей (в теории) постковидной экономикой среди наиболее развитых стран.

Угрозы развитию

Основной риск — это медленное восстановление внешних рынков и атака на китайские технологии со стороны США и их союзников. А это ставит под угрозу основной план достижения технологического превосходства «Сделано в Китае 2025» и вывода своей продукции на мировой рынки. Под ударами оказались крупнейшие технолидеры китайского рынка Huawei Technologies Co., ZTE Corp, Hytera Communications Corp, Hangzhou Hikvision Digital Technology Co., Dahua Technology Co. Это не только лидерство как таковое, это в том числе и пополнение бюджета за счет экспорта высоких технологий, которое очевидно идет не стол успешно, как планировалось.

К тому же Китай методично начинает внедрят свою кибер-валюту, некий «суверенный блокчейн», которая, вероятно, планируется как единица не только внутренних, но и трансграничных расчетов. Причина заключается и в том, что юаню пока не удалось занять достойное место в списке популярных валют для расчетов. Если сам Китай занимает в мировом ВВП 16-17%, то по данным Международного валютного фонда, на доллар США приходится 60% мировых валютных резервов, а на юань — 4%. Согласно данным SWIFT, доля доллара как мировой платежной валюты в январе 2021 года составляла 38% по сравнению с 2% юаня. А поэтому Китай аккуратно создает свою альтернативную кибервалюту.

При спаде мировой торговли Китай объявляет политику ориентации на внутренний рынок — «политику двойного обращения». Для стимулирования внутреннего рынка выделяются большие, долгосрочные и низкопроцентный кредиты, идут огромные инвестиции в новые дороги, технопарки, перевозки — в общем, у людей в карманах должно оказаться достаточно денег, чтобы они сами покупали китайскую продукцию. При этом Китай отказался от точных цифр по росту ВВП (на прошлую пятилетку рост был установлен в 6,5%), и теперь целевой показатель ВВП будет установлен в зависимости от обстоятельств и роста экономики «в разумных пределах», к тому же ежегодный рост располагаемого дохода на душу населения в течение следующих пяти лет будет «соответствовать росту ВВП».

Как объявлено в планах на XIV пятилетку, с 2021 года Китай будет стремиться удержать уровень безработицы в городах на уровне ниже 5,5%, несмотря на то, что правительство не устанавливает конкретной цели по созданию рабочих мест в течение следующих пяти лет. Вообще, развитие социальное сферы для Китая является приоритетным, учитывая, что пандемия нанесла не только экономический, но прежде всего и психологический удар по стране. И власти решили, в частности, увеличить финансирование не только государственных, но и частных медицинских учреждений и продвигать инициативу телемедицины «Интернет + забота о здоровье». Помимо этого, еще и оказывать поддержку частным школам и детским садам.

Страна идет в сторону подавляющей урбанизации и стремится увеличить число городских жителей до 65% к 2025 году, в результате чего Китай будет в прямом смысле покрыт крупнейшими в мире городскими агломерациями на сотни километров. При этом страна заботится об экологии: в планах снизить потребление энергии на единицу ВВП на 13,5% и сократить выбросы углекислого газа на 18%.

Если же очень кратко формулировать рецепт нынешнего «китайского чуда», то это сочетание акцента на развитие высоких технологий и науки, инфраструктурных проектов и социальной ориентации политики китайских властей.

(подготовлено для журнала «Эксперт Урал», 26.032021)

Города-призраки в Китае — наследие перекосов и «перегревов» в китайской экономике и побочный продукт стремительной урбанизации. В начале реформ в 80-х гг. В Китае в городах проживало лишь около 20% населения, сейчас же — около 60%. Китайская экономика растет за счет нескольких факторов, в том числе не только за счет развития производства, но и за счет инвестиций из центрального бюджета, когда регионы буквально «накачиваются» деньгами, и это показывает формальный рост регионального ВВП. И частично эти средства идут на создание новых районов или целых городов. 

            Города-призраки — это последствия вложения огромный средств для того, чтобы стимулировать формальный рост ВВП, а также в надежде, что в конечном счете сюда потянется население и эти города будут постепенно окупаться. Параллельно с этим идет постоянное обновление старых домов: по одной из оценок, в среднем здание в Китае сносится каждые 25-30 лет. В Китае вообще многое строится «на будущее», учитывая, что все простые средства, приносящие быстрые доходы, уже исчерпаны, и как следствие, китайский бизнес готов вкладываться «в долгую». Стоит учитывать, что местные органы власти в Китае несут почти 85% государственных расходов, но генерируют только 50% доходов А поэтому одним из основных драйверов, финансирующих рост городов в стране, являются компании по развитию городов и инвестиционные компании. Причем таких компаний очень много — около 11566, то есть по одному на каждое городское правительство, и эти девелоперские компании активно кредитуются в местных банках.

            Появление городов-призраков в Китае также связано с другим фактором: зависимостью местных органов власти от продажи земли для получения дохода. Высокая стоимость городских земель для перепланировки побуждает муниципальные власти переводить сельские земли в «городские» и продавать их застройщикам, а те в свою очередь обязаны строить на них дома городского типа.

            Однако города-призраки в Китае не только быстро появляются, но и быстро исчезают. Когда-то таким пустым и недружелюбным был крупнейший район Шанхая — Пудун, который вызывал почти мистический ужас: были построены офисные и жилые помещения, на улицах светились витрины магазинов, но самих людей не было. Именно таким я застал Пудун в начале 90-х гг. Сейчас же это одно из самых дорогих мест в мире для размещения своих офисов, а уровень заполняемости составляет около 99%. Таким же «городом-призраком был районе Уцзинь в Чанчжоу, но к 2018 г. его заполняемость увеличилась с 20 до 50 %. Здесь были и явные ошибки в управлении: в случае Чанчжоу местные власти продолжали массовые продажи жилых и коммерческих земель, в то время как эффективный спрос на жилье снижался из-за замедления местной обрабатывающей промышленности и роста населения. Таким образом возникали формально купленные, но не используемые помещения и здания

            С другими городами было не все так удачно. Некоторые из новых городов были частью плана урбанизации, разработанного китайским правительством в начале 1980-х годов и направленного на переселение сотен миллионов сельских жителей страны в города для стимулирования экономического роста. В течение следующих нескольких десятилетий по всему Китаю были построены сотни новых городов, тем не менее оказалось, что существует множество проблем с тем, чтобы заставить людей переехать в непопулярные среди китайцев регионы северо-запада страны. Строительство городов не учитывало реального спроса населения, из-за этого появилось явление, которые по-китайски называлось «стены без города».

            Самыми известными «городами-призраками» стали район Кангбаши в Ордосе во Внутренней Монголии, финансовый район Юйцзяпу в новом районе Биньхай недалеко от Тяньцзиня и район озера Мэйси недалеко от г. Чанша, столицы провинции Хунань. Всего же к 2010-м гг. насчитывалось около 50-ти таких незаселённым городов и районов и почти 64,5 миллиона пустых квартир.

            Несмотря на множество слухов, такие города являются отнюдь не столь заброшенными, как их часто представляют в публикациях в интернете, хотя их население явно ниже планируемого. Так, например, предполагалось, что население Кангбаши в Ордосе будет около полумиллиона человек, но пока оно перевалило лишь за 110-120 тыс.

            Хотя заполняемость таких городов увеличивается, все же они являются признаком огромного «пузыря» на рынке жилья, причем пик создания таких городов пришелся на 2017-2018 гг. Одной из причин стали различные операции с кредитами и долгами, когда компании брали кредиты в банках под строительство поседений, даже не задумываясь над тем, как реализовать квартиры и офисы. Местные власти закрывали на это глаза, так они пытались стимулировать свою экономику, создавая дополнительную инфраструктуру и стимулируя рынок недвижимости. Из-за чрезмерного привлечения займов под развитие новых поселений появляется много спекулятивного строительства жилья, а в городах полно пустых жилых домов и торговых центров. Многие квартиры покупаются «на будущее», их владельцы в действительности в них не проживают и придерживают на будущее.

            Здесь надо учитывать стратегию китайских властей, которая заметно отличается от модели поведения, например, российских и европейских властей: в Китае сначала строится район или город буквально «под ключ», полностью готовый к заселению, а затем уже туда подтягиваются производства и само население. Поэтому какое-то время город стоит безлюдным. Часто эти новые районы представляют собой города-спутники, расположенные в непосредственной близости от более старого города. Такая стратегия позволяет снять страхи перед переселением в неосвоенное место: по сути, здесь уже есть инфраструктура, школы и магазины, а покупка квартир весьма дешева. 

            Обычно китайское правительство стимулирует заполнение этих городов за счет активного промышленного строительства. Так в Чжэнчжоу, столице провинции Хэнань, был возведён первоначально абсолютно пустой район Чжэндун, который считался очередным «городом-призраком», но затем там была создана особая зона с льготным налогообложением, туда перевел часть своего производства тайваньским производитель Foxconn, которые развернул производство IPhone, после чего этот район быстро ожил. Таким образом, главное, для роста таких городов — это «точка притяжения»: производство, строительство, крупный университет или даже комплекс развлечений. Новые районы сливаются со старыми и возникают агломерации, население плавно перетекает из одного района в другой.  Всего же Китай планирует создать как минимум 19 мегакластеров таких городов, например недалеко от Пекина должна возникнуть агломерация Цзинцзиьцзи, которая включает Пекин (Бэйцзин), Тяньцзинь и некоторые города окружающей их провинции Хэбэй. Но есть и другие тенденции: некоторые города теряют свою популярность из-за изменения торговых потоков, и население перемещается в другие районы. Например, мы видим отток населения из приграничных с Россией городов Суйфэньхэ и Хэйхэ. 

            В целом же, «города призраки» в Китае постепенно исчезают, заполняясь населением, но напоминания о «пузырях» в строительстве, рискованных кредитах и излишнем оптимизме сетных властей